LXF158:Интервью с Рианом О’Риорданом - История изменений

Olkol в 13:32, 14 сентября 2018

2018-09-14T13:32:42Z

Olkol в 13:32, 14 сентября 2018

2018-09-14T13:32:00Z

Olkol в 13:31, 14 сентября 2018

2018-09-14T13:31:17Z

Olkol в 13:29, 14 сентября 2018

2018-09-14T13:29:48Z

Внесённые изменения

Olkol: Новая страница: «Категория:Постоянные рубрики Категория:Интервью …»

2018-09-14T13:18:51Z

Новая страница: «Категория:Постоянные рубрики Категория:Интервью …»

Новая страница

[[Категория:Постоянные рубрики]]
[[Категория:Интервью]]

 Интервью с Киараном О’Риорданом 

Пока мы весело резвимся со своими Linux-машинами, незримая армия несет свою службу, защищая нашу свободу. Киаран О’Риордан — один из ее бойцов: как человек, отдавший много сил фонду Free Software Foundation в работе над реформой патентной системы, а ныне активист движения End Software Patents — это один из самых умных и преданных борцов за свободу, к которой мы так привыкли. Мы нашли его на FOSDEM, в Брюсселе.

LXF: Большинство наших читателей в Великобритании и Евросоюзе наверняка считает, что патентов на ПО не существует. Но с ваших слов получается, что их все же можно принудительно применять, хотя прямого закона нет. Как так?

Киаран О’Риордан: В целом, право на регулирование патентов распределено между патентным бюро и законодательной и судебной властью, и потому, как всегда, между всеми тремя действует система сдержек и противовесов. Закон гласит, что компьютерные программы не патентуются.

Но в бюро патентов истолковали это очень странно. А именно, зацепившись за само понятие «компьютерные программы» – они, как таковые, патентованию не подлежат, но если вы решите запатентовать программу как запоминающее устройство, содержащее некую информацию... то есть назовете ее как-то по-другому, то это совсем другое дело. И хотя в законе такого не сказано прямо, прецеденты имеются уже давно, и вопрос патентоспособности перешел в суд, а позиция британского суда сводится к следующему: «Ну, этот закон трудно истолковать, и раз уж EPO [European Patent Office, Европейское патентное ведомство] делает это так, мы не будем создавать разночтений с ними и согласимся».

Один судья даже как-то аргументировал необходимость взаимного соответствия решений, что само по себе смешно, поскольку патентное бюро всегда выносит свой вердикт до суда. Тогда, выходит, суду остается только согласиться с ними. И вот возникает такая странная ситуация: EPO не является ни частью Евросоюза, ни частью Великобритании, и никому не подконтрольно, но принимает решения за Верховный суд Соединенного королевства. Закон нужно менять, но это требует огромных вложений. Когда в 2002-м нам пришлось вырабатывать EU Software Patents Directive [Директиву Евросоюза о патентах на ПО], люди ради этого бросали свою основную работу. Я сам сменил страну, и все это ради продвижения проекта, который был в итоге остановлен. Значит, для победы нужно еще больше. Проблема в том, что когда, кажется, уже все идет к нашей победе, ее противники обязательно постараются этого не допустить.

LXF: А это касается людей, которые достаточно знают о патентах на ПО и европейском законодательстве и говорят на словенском, или мальтийском, или на другом языке Евросоюза?

К. О’Р: Языковой барьер тут не главное. В основном, все говорят по-английски. Труднее всего объяснить самим разработчикам, как действует этот закон. Нужно помнить, что если в тексте есть слово «технология», то оно значит вовсе не то, что гласит словарь; а то, как это слово понял какой-то судья лет 10 тому назад. А теперь у нас есть сферы технологий, и есть TRIPs (Trade Related aspects of Intellectual Property rights, Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности], согласно которому инновации в любой из них патентуются.

В результате, чтобы ПО патентованию не подлежало, нам надо доказать, что ПО не является технологией. Очевидно, что разработчикам такой подход покажется странным, но если вы обратитесь к законам об авторском праве, то, согласно Бернской конвенций об охране литературных и художественных произведений, ПО попадает под защиту как художественное произведение. То есть программа является авторской работой, и вовсе не обязательно технологией.

LXF: И такая ситуация по всему Евросоюзу?

К. О’Р: В настоящее время идет разговор о создании некоего общеевропейского патента. Европейский союз сейчас включает 23 языка. Дело в том, что при желании получить патент, действующий на всей его территории, вам придется регистрировать его в каждом национальном патентном бюро и на каждом языке, там принятом, так что переводить его нужно тоже 23 раза. Чтобы удешевить данную процедуру, хотят ввести этот единый патент. Иногда его предлагают публиковать только на английском, с последующим машинным переводом на другие языки. Иногда говорят – на английском, французском и немецком; тут обижаются Испания и Италия, а если включить их, то обидится Польша...

Чтобы этого избежать, Евросоюз решил публиковать все только на английском, или только на английском, французском и немецком, но чтобы эти патенты действовали во всем Евросоюзе; и переводить его только при наличии судебного иска. И, конечно, к тому времени будет уже слишком поздно, поскольку это значит, что кто-то уже закон нарушил; так что будь хоть 20 000 патентов, но вы не говорите ни на одном из трех упомянутых языков, вы и знать о них не знаете.

LXF: Какой-то кафкианский абсурд...

К. О’Р: Да, но для нас это даже плюс, ведь это одна из причин, по которым проект до сих пор не принят. Его вновь и вновь откладывают. Для разработчиков свободного ПО это большой роли не играет, это скорее вопрос демократии для нас всех. Разработчиков касается прежде всего то, в чьем ведении окажутся эти централизованные патенты, в случае их принятия, потому как если их рассмотрением займутся государственные суды, то мы вернемся к прежней ситуации, когда Великобритания сказала «нет», Франция сказала «да», Германия – опять «нет», и т. д. Так что логически, следующим шагом должен стать централизованный суд. То есть специальный суд под контролем Европейского суда, или национальных ведомств, но тогда они, в свою очередь, будут рассматривать его как суд экспертов и будут вынуждены всегда с ним соглашаться, что мы и видели в Соединенном Королевстве. Значит, этот суд юристов-патентоведов как таковой вытеснит национальные. И кончится тем, что патентное бюро будет выдавать патенты, закон будет игнорироваться, а судам останется только все подтверждать.

LXF: Среди политиков есть такие, кто это понимает?

К. О’Р: Да, Европарламент – там сидят довольно умные люди. Это тот орган, который Free Software Foundation удалось убедить в 2003-м и 2005 году принять поправки о том, что программное обеспечение патентованию не подлежит. В 2003-м все наши поправки были приняты, и это была, по сути, полная победа. Если бы текст был принят как есть, сегодня Европа могла бы жить спокойно. Однако затем Совет Европы и Совет министров эти поправки отменили. Поэтому, когда в 2005-м Европарламент вновь взялся за их рассмотрение и был вновь готов их принять, они подумали: «Какой смысл, если Совет вновь их отклонит? К чему нам тогда эти поправки?» – и на этом все завершилось.

В этом тоже была своя победа для нас, ведь удалось избежать худшего варианта развития событий; но с другой стороны, именно этого хотели Microsoft, IBM и SAP – ведь они чуяли, что проигрывают, и просто перекрыли кислород всему проекту; и в итоге тоже радуются, что для них это не полное поражение. Нам же видится, что эту проблему необходимо решать законодательным путем, но для этого нам требуется воля к победе и готовность доводить процесс до конца, чтобы правильный закон вступил в силу. |

@@ Строка 31: / Строка 31: @@
 [[Файл:LXF158.iview.andrew_ci_opt.jpeg |left |400px |]]
 <span style="color:red"><span style="font-size: 200%"> LXF:</span></span> Среди политиков есть такие, кто это понимает?
 <span style="color:black"><span style="font-size: 200%"> К. О’Р:</span></span> Да, Европарламент – там сидят довольно умные люди. Это тот орган, который Free Software Foundation удалось убедить в 2003-м и 2005 году принять поправки о том, что программное обеспечение патентованию не подлежит. В 2003-м все наши поправки были приняты, и это была, по сути, полная победа. Если бы текст был принят как есть, сегодня Европа могла бы жить спокойно. Однако затем Совет Европы и Совет министров эти поправки отменили. Поэтому, когда в 2005-м Европарламент вновь взялся за их рассмотрение и был вновь готов их принять, они подумали: «Какой смысл, если Совет вновь их отклонит? К чему нам тогда эти поправки?» – и на этом все завершилось.
 В этом тоже была своя победа для нас, ведь удалось избежать худшего варианта развития событий; но с другой стороны, именно этого хотели Microsoft, IBM и SAP – ведь они чуяли, что проигрывают, и просто перекрыли кислород всему проекту; и в итоге тоже радуются, что для них это не полное поражение. Нам же видится, что эту проблему необходимо решать законодательным путем, но для этого нам требуется воля к победе и готовность доводить процесс до конца, чтобы правильный закон вступил в силу. |

@@ Строка 29: / Строка 29: @@
 <span style="color:black"><span style="font-size: 200%"> К. О’Р:</span></span> Да, но для нас это даже плюс, ведь это одна из причин, по которым проект до сих пор не принят. Его вновь и вновь откладывают. Для разработчиков свободного ПО это большой роли не играет, это скорее вопрос демократии для нас всех. Разработчиков касается прежде всего то, в чьем ведении окажутся эти централизованные патенты, в случае их принятия, потому как если их рассмотрением займутся государственные суды, то мы вернемся к прежней ситуации, когда Великобритания сказала «нет», Франция сказала «да», Германия – опять «нет», и т. д. Так что логически, следующим шагом должен стать централизованный суд. То есть специальный суд под контролем Европейского суда, или национальных ведомств, но тогда они, в свою очередь, будут рассматривать его как суд экспертов и будут вынуждены всегда с ним соглашаться, что мы и видели в Соединенном Королевстве. Значит, этот суд юристов-патентоведов как таковой вытеснит национальные. И кончится тем, что патентное бюро будет выдавать патенты, закон будет игнорироваться, а судам останется только все подтверждать.
+[[Файл:LXF158.iview.andrew_ci_opt.jpeg |left |400px |]]
 <span style="color:red"><span style="font-size: 200%"> LXF:</span></span> Среди политиков есть такие, кто это понимает?
-[[Файл:LXF158.iview.andrew_ci_opt.jpeg |left |400px |]]
 <span style="color:black"><span style="font-size: 200%"> К. О’Р:</span></span> Да, Европарламент – там сидят довольно умные люди. Это тот орган, который Free Software Foundation удалось убедить в 2003-м и 2005 году принять поправки о том, что программное обеспечение патентованию не подлежит. В 2003-м все наши поправки были приняты, и это была, по сути, полная победа. Если бы текст был принят как есть, сегодня Европа могла бы жить спокойно. Однако затем Совет Европы и Совет министров эти поправки отменили. Поэтому, когда в 2005-м Европарламент вновь взялся за их рассмотрение и был вновь готов их принять, они подумали: «Какой смысл, если Совет вновь их отклонит? К чему нам тогда эти поправки?» – и на этом все завершилось.
 В этом тоже была своя победа для нас, ведь удалось избежать худшего варианта развития событий; но с другой стороны, именно этого хотели Microsoft, IBM и SAP – ведь они чуяли, что проигрывают, и просто перекрыли кислород всему проекту; и в итоге тоже радуются, что для них это не полное поражение. Нам же видится, что эту проблему необходимо решать законодательным путем, но для этого нам требуется воля к победе и готовность доводить процесс до конца, чтобы правильный закон вступил в силу. |

@@ Строка 9: / Строка 9: @@
 <span style="color:black"><span style="font-size: 200%"> Киаран О’Риордан:</span></span> В целом, право на регулирование патентов распределено между патентным бюро и законодательной и судебной властью, и потому, как всегда, между всеми тремя действует система сдержек и противовесов. Закон гласит, что компьютерные программы не патентуются.
-  [[Файл:LXF158.iview.andrew_ci_opt.jpeg |left |400px |]]
 Но в бюро патентов истолковали это очень странно. А именно, зацепившись за само понятие «компьютерные программы» – они, как таковые, патентованию не подлежат, но если вы решите запатентовать программу как запоминающее устройство, содержащее некую информацию... то есть назовете ее как-то по-другому, то это совсем другое дело. И хотя в законе такого не сказано прямо, прецеденты имеются уже давно, и вопрос патентоспособности перешел в суд, а позиция британского суда сводится к следующему: «Ну, этот закон трудно истолковать, и раз уж EPO [European Patent Office, Европейское патентное ведомство] делает это так, мы не будем создавать разночтений с ними и согласимся».
@@ Строка 32: / Строка 32: @@
 <span style="color:red"><span style="font-size: 200%"> LXF:</span></span> Среди политиков есть такие, кто это понимает?
-[[Файл: |left |400px |thumb|]]
+[[Файл:LXF158.iview.andrew_ci_opt.jpeg |left |400px |]]
 <span style="color:black"><span style="font-size: 200%"> К. О’Р:</span></span> Да, Европарламент – там сидят довольно умные люди. Это тот орган, который Free Software Foundation удалось убедить в 2003-м и 2005 году принять поправки о том, что программное обеспечение патентованию не подлежит. В 2003-м все наши поправки были приняты, и это была, по сути, полная победа. Если бы текст был принят как есть, сегодня Европа могла бы жить спокойно. Однако затем Совет Европы и Совет министров эти поправки отменили. Поэтому, когда в 2005-м Европарламент вновь взялся за их рассмотрение и был вновь готов их принять, они подумали: «Какой смысл, если Совет вновь их отклонит? К чему нам тогда эти поправки?» – и на этом все завершилось.
 В этом тоже была своя победа для нас, ведь удалось избежать худшего варианта развития событий; но с другой стороны, именно этого хотели Microsoft, IBM и SAP – ведь они чуяли, что проигрывают, и просто перекрыли кислород всему проекту; и в итоге тоже радуются, что для них это не полное поражение. Нам же видится, что эту проблему необходимо решать законодательным путем, но для этого нам требуется воля к победе и готовность доводить процесс до конца, чтобы правильный закон вступил в силу. |